Парадокс экономики: Минтруда гордится низкой безработицей, а людей переводят на неполный рабочий день

С высоких трибун часто говорят о том, что несмотря санкции и попытки полной изоляции российская экономика бурно развивается и постоянно требуются новые кадры, чтобы заполнить рабочие места. Говорят о 12 миллионах человек к 2030 году. Однако реальность несколько иная.

Парадокс рынка труда заключается в наложении кадрового дефицита на производственную стагнацию. Разрыв между спросом и предложением рабочей силы в 2026 году достиг 3−4 миллиона человек — вдвое больше, чем годом ранее.

И получается противоречивая картина. С одной стороны, очень нужны кадры, особенно в сфере производства — инженеры, рабочие разных специальностей, программисты.

С другой стороны, непосредственно на местах многие люди работают далеко в неполную силу и производства простаивают. И вовсе не потому, что люди не хотят работать. Нередка ситуация, когда производство стоит, но человека не увольняют.

Читайте также

В цех идут одни старики: Рынок труда России держится на пожилых работниках «Если экономика внезапно пойдет в рост, то работать будет просто некому — и вся надежда на мигрантов»

Следующая массовая проблема, которая способствует этом парадоксу — отпуск без сохранения заработной платы, проще говоря, за свой счёт. Также нередки случаи, когда человек трудится неполный рабочий день или неделю по инициативе работодателя.

Чтобы понять масштаб потерь, нужно обратиться к средним зарплатам по отраслям. В металлургии средняя начисленная зарплата составляет 116 тысяч рублей, в машиностроении — 115 тысяч, в строительстве — около 111 тысяч, в обрабатывающей промышленности — 107 тысяч, в автопроме — 103 тысячи. При отпуске без сохранения зарплаты работник теряет 100% дохода! Он не получает ни копейки!

Простой по вине работодателя тоже бьёт по кошельку работника, так как платятся две трети среднего заработка, то есть потеря составляет около 33%. Металлург получает 77 тысяч рублей, теряя 38 тысяч.

Работник обрабатывающей отрасли — 71 тысячу рублей, теряя 35 тысяч. Если простой вызван независимыми причинами, база расчёта сужается до голого оклада без надбавок, поэтому реальные потери выше, составляя около 50%.

Неполная рабочая неделя, например, четыре дня вместо пяти, означает потерю 20% дохода. Металлург получает 93 тысячи рублей, теряя 23 тысячи. Работник обрабатывающей промышленности получает 85 тысяч рублей, теряя 21 тысячу.

Макроэкономический масштаб этих потерь становится понятен при агрегировании данных. При средневзвешенной зарплате по отраслям с высокой скрытой безработицей около 92 тысяч рублей и распределении 5,57 миллиона человек по категориям ежемесячные потери составляют огромные суммы.

Категория отпуска без сохранения зарплаты включает 4 миллиона человек, каждый из которых теряет в среднем 92 тысячи рублей, что даёт 368 миллиардов рублей в месяц и 4,4 триллиона рублей в год!

Категория неполного времени по соглашению охватывает 1,3 миллиона человек с потерей 23 тысячи рублей на душу, что составляет 30 миллиардов рублей в месяц и 0,36 триллиона в год.

Все виды простоев затрагивают 218 тысяч человек с потерей 42 тысячи рублей, давая 9,2 миллиарда рублей в месяц и 0,11 триллиона в год. Итого, суммарные потери зарплат составляют 408 миллиардов рублей в месяц и 4,9 триллиона рублей в год. Это эквивалентно примерно 2,1% от ВВП России, и это без учёта малого бизнеса и самозанятых, где ситуация может быть ещё хуже.

Данные за 2026 год подтверждают устойчивость негативного процесса и даже его усугубление по отдельным направлениям. В первом квартале 2026 года число работников в простое по вине работодателя достигло нового исторического максимума — 218 тысяч человек. Лидерами по простоям стали Нижегородская, Ростовская и Кемеровская области, отраслевая концентрация очевидна: металлургия, производство машин и оборудования, оптика и электроника.

Во втором квартале 2026 года региональные срезы Росстата также показали драматичную картину. В Ярославской области 11,7% работников находились в отпусках без сохранения зарплаты, в производстве мебели показатель неполной занятости достиг катастрофических 45,9%.

В Ростовской области за первое полугодие 2026 года 38 предприятий ввели неполное рабочее время для 5,7 тысячи работников. В здравоохранении 303,5 тысячи российских медработников были в отпусках за свой счёт при катастрофической нехватке кадров в отрасли.

Отметим ещё раз: рынок труда в первом полугодии 2026 года демонстрирует парадокс: резюме много, а работать некому. За этим стоит глубокий дисбаланс спроса и предложения: требования к опыту и зарплатные ожидания сторон не совпадают.

Эксперты подчеркивают, что рынок больше не работает по единой логике. Фактически это несколько параллельных рынков: в массовых и производственных ролях сохраняется дефицит, тогда как на офисные наблюдается избыток кандидатов.

В ближайшие кварталы эта дифференциация будет только усиливаться: компаниям придется точнее сегментировать наем, а соискателям — учитывать, что универсального спроса больше не существует.

Рынок вакансий сжимается: в первом квартале 2026 года вакансий стало на 20% меньше, а резюме выросло на 34%. Вакансии с неполным днём во втором квартале 2026 года выросли на 92,5%, что прямо указывает на то, что работодатели всё чаще предлагают урезанные условия.

Эксперты считают, что такая ситуация, когда с одной стороны кадровый резерв сокращается, а с другой — невозможно устроится на нормальную работу, кроется в разных причинах, начиная от демографической ситуации (на рынок труда выходит малочисленное поколение) и заканчивая высокой ключевой ставкой от регулятора.

Ключевая ставка ЦБ в сентябре 2026 года составляет 14%, на заседании 11 сентября регулятор взял паузу, впервые за десять заседаний оставив её без изменений.

Читайте также

Заветам «Единой России» верны: «Потерпите! Вы будете зарабатывать 272 тысячи рублей через 16 лет» Власти Башкирии выступили со смелым прогнозом по поводу зарплат земляков в 2042 году. Отвечать за такие прогнозы придется уже другим

Рентабельность же реального сектора по активам не превышает 6%. Поэтому каждая четвёртая компания находится на грани дефолта, корпоративный долг достигает 122 триллионов рублей.

Возникает сакральный в нашей стране вопрос: что делать? Только ли дело в снижении ключевой ставки, на которую любят ссылать разные экономисты? Отнюдь нет. Ту же инфляцию стимулируют процессы, на которые ставка повлиять не может.

Как отметил руководитель направления анализа и прогнозирования макроэкономических процессов Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМКАП) Дмитрий Белоусов, в российской экономике существуют два фактора, которые снижают эффективность усилий ЦБ по подавлению роста индекса потребительских цен (ИПЦ).

Во-первых, существует группа товаров и услуг, на которые цены не зависят от ключевой ставки — бензин, услуги ЖКХ и естественных монополий, часть бытовых услуг. Во-вторых, инфляцию стимулирует перенос на потребителя таких издержек, как платежи по кредитам, лизинговые и арендные платежи.

ИНП РАН в своем докладе называет еще одним фактором санкции, которые работают как повторяющиеся негативные шоки предложения, то есть мешают производить товары и услуги, «бьют» по предложению. Из-за этого цены тоже начинают расти. В докладе отмечено, что игнорирование этого фактора может привести к неприемлемому падению выпуска продукции, доходов бюджета и системному кризису.

В этих условиях эксперты ИНП РАН предлагают разделить ответственность за инфляцию. Пусть Банк России выявляет, из-за чего растут цены — в том числе по причинам, на которые он напрямую не влияет.

При этом мегарегулятор может не поднимать ключевую ставку, если правительство параллельно будет сдерживать рост цен в своих зонах ответственности — например, контролировать индексацию тарифов и зарплат в бюджетном секторе.

То есть дело, как всегда, в гибкости и анализе ситуации. А самое главное — в оперативности принятия решений. Чего не наблюдается. Проще людей в отпуска неоплаченные отправить и отчитаться красиво о занятости. Или НДС поднять с утильсбором.

А сейчас, когда экономика оказалась действительно в парадоксальной и тяжелой ситуации, каждый месяц промедления — это не только упущенные инвестиции и невыпущенная продукция, но и триллионные потери, которые страна уже не вернёт.